Притчи

«Царь Соломон «был мудрее всех людей [...]. И изрек он три тысячи притчей» (3 Цар.4:31-32). Царица Савская (מַלְכַּת־שְׁבָא) «приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона» (Мф.12:42; ср. 3 Цар.10:1).

Притча по-еврейски — машáль (מָשָׁל); по-арамейски – матля́ (מַתְלָא); по-гречески — параболé (παραβολή).

«Три тысячи притчей» Соломоновых до нас не дошли; поэтому мы можем утверждать, что в притче Иисус был замечателен — быть может, «больше Соломона». Притчи из Танаха сходны с евангельской притчей лишь по форме (Суд.9:8-20; 2 Цар.12:1-14; 3 Цар.29:35-42; 4 Цар.14:9-10; 2 Пар.25:18-19; Пс.79:9-17; Ис.5:1-7; 17:5-6; 27:2-3; Иер.2:21; 18:1-6; Иез.12:3-15; 13:10-14; 15:1-8; 16:3-34; 17:1-10; 19:1-9; 23:1-49; 24:1-14; 31:3-18; 34:1-31; Ос.10:1; 14:5-7; Мих.7:1); притчи из Мидрашим совсем в другом духе.

Иисус охотно облекал свои идеи в притчи, дабы привлечь народ картинностью речи и изощрить силу разумения в наиболее восприимчивых слушателях, которым Он подробно разъяснял смысл своих притч (Мф.13:18-23; 13:37-43). Мнение о том, что Иисус, напротив, избрал эту форму для того, чтобы скрыть от народа тайну Царства Небесного и тем привести в исполнение пророчество из Книги Исаии (Мф.13:10-15; ср. Ис.6:9-10), происходит от мнительной установки евангелиста, бывшего, вероятно, свидетелем невосприимчивости народа к учению Иисуса.

 

Евангельские притчи

№№

Притчи

Примус

Секундус

Терциус

1

О плевелах

13:24

 

 

2

О сокровище в поле

13:44

 

 

3

О драгоценной жемчужине

13:45

 

 

4

О неводе

13:47

 

 

5

О немилосердном заимодавце

18:23

 

 

6

О работниках в винограднике

20:1

 

 

7

О двух сыновьях

21:28

 

 

8

О брачном пире

22:2

 

ср. № 21

9

О десяти девах

25:1

 

 

10

О талантах

25:14

 

ср. № 30

11

Об овцах и козлах

25:31

 

 

12

О посеве и всходах

 

4:26

 

13

Об ожидании хозяина дома

 

13:34

 

14

О двух должниках

 

 

7:41

15

О милосердном самаритянине

 

 

10:30

16

О докучливом друге

 

 

11:5

17

О безумном богаче

 

 

12:16

18

О бодрствующих слугах

 

 

12:35

19

О благоразумном домоправителе

 

 

12:42

20

О бесполезной смоковнице

 

 

13:6

21

О званых на вечерю

ср. № 8

 

14:16

22

О башне; о царе, идущем на войну

 

 

14:28

23

О потерянной драхме

 

 

15:8

24

О блудном сыне

 

 

15:11

25

О неверном управителе

 

 

16:1

26

О богаче и Лазаре

 

 

16:19

27

О рабах, ничего не стоящих

 

 

17:7

28

О неправедном судье

 

 

18:2

29

О мытаре и фарисее

 

 

18:10

30

О десяти минах

ср. № 10

 

19:12

31

О доме, построенном на камне

7:24

 

6:47

32

О закваске

13:33

 

13:20

33

О потерянной овце

18:12

 

15:4

34

О свече на подсвечнике

5:15

4:21

8:16; 11:33

35

О новой заплате на ветхой одежде

9:16

2:21

5:36

36

О вине молодом в ветхих мехах

9:17

2:22

5:37

37

О сеятеле

13:3

4:3

8:5

38

О горчичном зерне

13:31

4:30

13:18

39

О злых виноградарях

21:33

12:1

20:9

40

О смоковнице и всех деревьях

24:32

13:28

21:29

 

Примус в главе 13 сгруппировал семь притч, которые не все приведены у двух других синоптиков; они, вероятно, не все были произнесены в один присест, но, подобно Нагорной проповеди, являются наиболее аутентичными из всех дошедших до нас изречений Иисуса.

Притча о сеятеле (№ 37), имеющаяся во всех синоптических Евангелиях (Мф.13:3-9,18-23; Мк.4:3-9,13-20; Лк.8:5-15) и в Евангелии от Фомы (Фом.9), особенно выделяется своей самобытностью и не вызывает сомнений в своей аутентичности.

В подлинности притч о плевелах (№ 1) и о неводе (№ 4) уже можно усомниться: во-первых, они, вероятно, исходят из вывода, что нечестистые элементы в настоящем еще невозможно устранить ни из человеческого общества, ни даже из общины христиан, а это, в свою очередь, указывает на то, что притчи эти появились в сравнительно поздний период существования христианских экклесий; во-вторых, они имеются только у Примуса и у автора Евангелия от Фомы (Фом.62,8).

Притча о горчичном зерне (№ 38), имеющаяся во всех синоптических Евангелиях (Мф.13:31-32; Мк.4:30-32; Лк.13:18-19) и в Евангелии от Фомы (Фом.23), вероятно, подлинная, хотя Примус и Терциус в своих фантазиях и переходят грань возможного, ибо из горчичного зерна не может вырасти дерево. Секундус и автор Евангелия от Фомы говорят лишь о больших ветвях. Вероятно, аутентична и притча о закваске (Мф.13:33; Лк.13:20-21; Фом.100).

Притчи о сокровище в поле (№ 2) и о драгоценной жемчужине (№ 3), по-видимому, также подлинны, хотя мы не находим их в Евангелиях от Марка и от Луки (ср. Фом.80). Эти притчи представляют собой образное развитие изречения: «Ищите же прежде Царства (Божия) и правды Его, и это все приложится вам» (Мф.6:33). Одновременно они напоминают место из книги Притчей Соломоновых: приобретение мудрости «лучше приобретения серебра, и прибыли от нее больше, нежели от золота. Она же дороже драгоценных камней [...], и ничто из желаемого тобою не сравнится с нею» (Прит.3:14-15).

Притчу о немилосердном заимодавце (№ 5) можно считать простым комментарием к пятому прошению молитвы «Отче наш» (Мф.6:12). Эта притча, по всех вероятности, аутентична, ибо, хотя ее и приводит только один Примус, она отвечает идеям и красоте учения Иисуса.

В группе притч, собранных Примусом в главе 13 своего Евангелия, говорится, главным образом, о развитии Царства Небесного. Наоборот, в другой группе, относящейся к последнему путешествию Иисуса в Иерусалим, Царство Божие изображается по преимуществу со стороны его завершения и конечной формы. Здесь говорится о несходстве и контрасте между различными классами израильского народа, о высокомерии фарисеев, с одной стороны, и, с другой стороны, о деморализации народной массы. В этих притчах, кроме того, речь идет уже не об одном еврейском народе, но также о язычниках, которых притчи обещают призвать вместо евреев в Царство Божие, причем нередко первое (классовое) противоположение заменяется вторым (национальным), хотя бы в редакции евангелистов.

Притча о талантах (№ 10) у Примуса говорит об использовании даров, данных человеку Богом; однако в редакции Терциуса (№ 30) в этой притче уже говорится не о талантах, а о минах[1], и высказывается мысль, что граждане, не признавшие царем Господа, будут за это окончательно истреблены, то есть что и евреев, не признавших Иисуса, постигнет в наказание за это национальное бедствие. Разумеется, вариант Терциуса — позднейший.

По поводу притчи о талантах Евсевий пишет: «[...] в Евангелии, написанном евреями, которое попало к нам в руки, угроза направлена не против того, кто спрятал талант, а против того, кто жил распутно, ибо он (господин. — Р.Х.) имел трех слуг, того, кто растратил состояние с блудницами и флейтистками, того, кто умножил полученное, и того, кто спрятал талант; и одного господин принял с радостью, другого только укорил, а третьего отправил в темницу» (Eus.Matth.25:14).

Таким образом, в Евангелии Евреев самому суровому наказанию подвергается не тот, кто спрятал деньги, а тот, кто их истратил в мирских удовольствиях. Такой вариант притчи кажется более стройным, нежели канонический, где образ второго раба не несет никакой смысловой нагрузки.

Возможно, в Евангелии Евреев притча о талантах имела следующий вид:

«Некоторый человек, отправляясь в чужую страну, призвал трех рабов своих и поручил им имение свое, дав каждому по одному таланту серебра. Первый раб употребил талант в дело и удвоил полученное; второй раб закопал талант в землю (Мф.25:14-16,18);

третий же раб растратил талант с блудницами и флейтистками.

По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. Пришел первый раб и сказал: “господин! я удвоил твой талант”. И сказал господин ему: “хорошо, добрый и верный раб! верный в малом и во многом будет верен; войди в радость господина твоего”. Пришел второй раб и сказал: “господин! я знал тебя, что ты человек жадный — жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал; и посему я не стал пускать талант в оборот, но сохранил его”. И сказал господин: “ленивый раб! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро торгующим, и я, пришед, получил бы прибыль (Мф.25:19-21,24-27; Лк.19:15-17,20-23).

Будьте опытными менялами (γίνεσθε δόκιμοι τραπεζῖται) (Clem.Strom.I.28; Аппеллес у Епифания. — Epiph.Haer.XLIV.2)”.

И приказал взять у него талант и отдать первому рабу; ибо всякому преумножающему дастся, но у непреумножающего отнимется и то, чтó имеет (Мф.25:28-29; Лк.19:24,26).

Пришел и третий раб и сказал: “господин! я знал тебя, что ты человек жестокий; и, убоявшись, что ты отнимешь у меня талант, я его растратил”. Господин же пришел в ярость и приказал третьего раба заключить в темницу;

ибо всякого, кто растрачивает данное ему, надлежит выбросить во тьму внешнюю (Мф.27:30)».

Притча о злых виноградарях (№ 39), находящаяся у всех синоптиков (Мф.21:33-41; Мк.12:1-9; Лк.20:9-16), содержится и в Евангелии от Фомы (Фом.69).

Вообще, в новозаветных притчах большое место занимает образ виноградника. Интересно в этом отношении рассмотреть притчу из апокрифического «Пастыря»[2] Гермы (Herm.Sim.5): «[...] Некто имел поместье и много рабов; в одной части своей земли он насадил виноградник; отправляясь затем в дальнее путешествие, он избрал раба, самого верного и честного, и поручил ему приставить тычины к лозам в винограднике, обещая за исполнение этого поручения дать ему свободу [...]. Раб тщательно исполнил распоряжение господина [...]; [сверх того] он вскопал виноградник и выполол в нем все сорные травы [...]. Через некоторое время возвратился господин [...]. Пригласивши любимого сына, который был его наследником, и друзей, своих советников, он рассказал им, что он велел рабу сделать и что тот выполнил сверх того. Они тотчас приветствовали раба [...]. Господин же говорит им: “я обещал свободу этому рабу, если он исполнит данное ему приказание; он его исполнил и сверх того приложил к винограднику усердный труд [...]. Поэтому [...] я хочу сделать его сонаследником сыну моему” (2) [...].

И я стал упрашивать его, чтобы он разъяснил мне притчу о поместье и господине, о винограднике и рабе [...]. Он ответил мне: кто раб Божий и в сердце своем имеет Господа, тот просит у Него разума и получает его и научается разрешать всякую притчу [...]. Почему же ты, утвержденный славнейшим ангелом[3] [...], не просишь разума и не получаешь его от Господа? (4) [...].

[...] Слушай же, — сказал он, — и разумей. Поместье, о котором говорится в притче, означает мир. Господин поместья — Творец, Который все совершил и установил. Сын есть дух святой. Раб — Сын Божий (5)».

«Сын есть дух святой» — эта фраза имеется только в латинском переводе; в греческом варианте и в другом древнем латинском переводе (Cod. Palatinus) эти слова отсутствуют. Однако эта фраза, вероятно, отражает древнюю традицию, которая противоречит нынешней христианской доктрине: согласно церковному учению, сын должен олицетворять Сына Бога, Мессию, а раб — правоверных христиан, Церковь.

Притчу о двух сыновьях (№ 7) сам Иисус, по словам Примуса (Мф.21:32), истолковывал в смысле намека на «первосвященников» и старейшин, с одной стороны, и мытарей и блудниц — с другой; между тем в сходной притче о блудном сыне у Терциуса (№ 24) содержится очевидный намек на взаимоотношения евреев и гоев.

В приведенной лишь Примусом притче о разбойниках в винограднике (№ 6), очевидно, разумеются евреи и христиане из язычников и говорится о неправомерности притязаний первых, тогда как две другие притчи — о пире, или вечере (№№ 8,21), и о злых виноградарях (№ 39) — явно угрожают совершенным исключением и наказанием жестокому народу Иакова. Замечательно при этом следующее обстоятельство: вышеупомянутая притча о талантах изложена у Примуса в достаточно самобытном виде (первоначальный вариант, вероятно, содержится в Евангелии Евреев), а у Терциуса переработана в антиеврейском духе, но притча о пире изложена обоими евангелистами иначе: у Луки сказано, что некий простой человек сделал вечерю и звал многих и что званые — то есть высокомерные иудейские иерархи (ср. Фом.68) — просто не приняли приглашения, за что и были так же просто отстранены от пира и заменены не только нищими и калеками — вероятно, мытарями и грешниками, — но также людьми, призванными с дорог и изгородей, то есть язычниками; наоборот, у Примуса лицо, устроившее пир, — царь с ясно выраженным сверхъестественным обликом, и он устраивает брачный пир для сына; кроме того, из притчи о злых виноградарях им взята новая, притом довольно странная черта — указание на то, что гости званые не только отвергли приглашение, но даже стали мучить и избивать рабов, явившихся их приглашать, и что за это царь послал свое войско истребить их и сжечь их город (Мф.22:7). Черта эта, очевидно, появилась в притче впоследствии, после разрушения Иерусалима в 70 году.

Многие из этих позднейших притч Примуса, из которых у Секундуса встречается лишь притча о злых виноградарях, а у Терциуса, кроме того, притча о вечере и о минах, и к которым можно еще причислить притчи о благоразумном домоправителе (№ 19) (Лк.12:42; ср. Мф.24:45-51) и о десяти девах (№ 9), — подвергались впоследствии различным переделкам со стороны других авторов, и, вообще, наводят на мысль, что они не подлинные изречения Иисуса, но отражение взглядов первых христианских общин. В притче о десяти девах отразилось ожидание скорого пришествия Христа, которым жило христианство в течение целого столетия после смерти Иисуса и позднее.

Следующую группу составляют притчи о докучливом друге (№ 16), о безумном богаче (№ 17), о неверном управителе (№ 25) и о неправедном судье (№ 28). Здесь преобладают эпитеты неверный, неправедный (ἄδικος) — по отношению к домоправителю (Лк.16:8), богатству (Лк.16:9) и судье (Лк.18:6). Притом обращает на себя внимание та особенность, что поворотным пунктом в рассказах является однообразно сформулированный монолог: «и он рассуждал сам с собою (διελογίζετο ἐν ἑαυτῷ λέγων)» (Лк.12:17; ср. Фом.67), «управитель сказал сам в себе (εἶπεν δὲ ἐν ἑαυτῷ ὁ οἰκονόμος)» (Лк.16:3), «сказал сам в себе (εἶπεν ἐν ἑαυτῷ)» (Лк.18:4). Даже начальные и притом весьма своеобразные слова этих монологов совпадают в притчах о безумном богаче и о неверном управителе: «чтó мне делать? (τί ποιήσω;) [...] вот чтó сделаю (τοῦτο ποιήσω)» (Лк.12:17-18); «чтó мне делать? [...] знаю, чтó сделать (ἔγνων τί ποιήσω)» (Лк.16:3-4). Кроме того, бросается в глаза и общность оборотов речи в монологе неправедного судьи (Лк.18:4-5) и в характеристике друга (Лк.11:5-8). Все эти общие признаки указывают на происхождение от единого иудео-христианского источника. Правда, Иисус сам уважал бедность, но я, однако, не решаюсь эти притчи приписать Иисусу потому, что эти идеи выражены в них слишком односторонне, и, кроме того, потому, что их содержание не всегда соответствует выводимому из них нравоучению, чего не замечается в притчах Иисуса, сообщенных в тринадцатой главе Евангелия от Матфея. Оказывается, что и нерадивый друг, и неправедный судья, который уступает просьбе лишь вследствие назойливости просителя, это — сам Бог, а неправедный управитель получает одобрение за хищение; вообще, трудно допустить, что Иисус сперва говорил: «приобретайте себе друзей богатством неправедным», — а затем: «неверный в малом неверен и во многом» (Лк.16:9-10).

По содержанию и форме гораздо ближе к манере повествования Иисуса другая группа притч у Луки — например, притчи о мытаре и фарисее (№ 29), о милосердном самаритянине (№ 15) и о блудном сыне (№ 24). В двух последних уже сказывается своего рода паулизм, поэтому вполне возможно, что сам Терциус изложил свои думы в означенных притчах, которые в существенном столь родственны духу самого Иисуса, что можно допустить, что они были рассказаны Им[4].

Притча о богаче и Лазаре (№ 26), безусловно, Иисусу не принадлежит, ибо в ней заложена спиритическая доктрина, выраженная, правда, в телесной трактовке: богач в hадэсе[5] имеет глаза, пальцы и язык (Лк.16:23-24).

Маловероятно также, что притча об овцах и козлах (№ 11) аутентична. Выражение: «И пойдут сии в муку вечную» (Мф.25:46), — говорит о более позднем ее создании. Вообще, в этой притче наряду с чисто иудейскими воззрениями на Мессию как на царя содержится космополитические тенденции, выраженные в том, что перед Царем соберутся «все народы» (Мф.25:32).

Итак, подведем итоги. Аутентичными притчами Иисуса можно смело считать притчи №№ 2, 3, 5, 7, 12, 13, 14, 22[6], 32, 33[7], 35, 36, 37, 38, 40. К этой группе можно, с некоторыми сомнениями, отнести притчи №№ 15, 18[8], 19, 20, 23, 24, 27, 29 и 39. К притчам, которые Иисусу не принадлежат, следует отнести притчи №№ 9, 11, 16, 17, 25, 26, 28; а также, вероятно, притчи №№ 1, 4, 6, 31, 34.

 


[1] См. Приложение 5.

[2] См. Новозаветные апокрифы в Приложении 2.

[3] По-видимому, самим Христом (ср. Herm.Mand., предисловие).

[4] Strauß D. F. Das Leben Jesu für das deutsche Volk bearbeitet. 3te Auflage. Leipzig: Brockhaus, 1874. S. 252–262.

[5] См. § 8.

[6] Ср. Фом.102.

[7] Ср. Фом.111.

[8] Ср. Фом.25.

 


 

Оглавление              Далее